Олег игрушкин похудел болеет

Асфальт перед Басманным судом плавится от жары. Кондиционеры в зале суда олег игрушкин похудел болеет вполсилы, и по лицам людей, пришедших на очередное заседание по «Болотному делу», течет пот. Сегодня судья Ирина Скуридина, брюнетка в очках, похожая на школьную учительницу химии, решит, оставить ли в СИЗО до 6 ноября Степана Зимина, анархиста, студента четвертого курса факультета политологии РГГУ. Его обвиняют в прицельном броске куска асфальта в омоновца Куватова во время беспорядков на Болотной площади.

олег игрушкин похудел болеет фото

Олег игрушкин похудел болеет версии обвинения, камень сломал омоновцу палец. Степана арестовали два месяца назад, и, по словам его подруги Александры Кунько, за это время он заметно похудел. Адвокат Степана, Василий Кушнир, полный бритый мужчина, злится — его подзащитного привезли в суд ранним утром и до шести вечера, пока Скуридина не объявила заседание открытым, держали в тесной комнате без окон, еды и питья. В зале суда, на скамье, стоящей ближе других к решетчатой клетке, — друзья Степана, с которыми тот постоянно перемигивается, как будто до конца не отдавая себе отчета в серьезности происходящего.

На второй скамье — журналисты из новостных агентств. На экранах олег игрушкин похудел болеет краем глаза вижу заготовки заметок о том, что Басманный суд принял решение оставить Степана Зимина под стражей до ноября. В чудеса в суде не верят.

Следователь Агасий Марукян зачитывает текст ходатайства о продлении срока содержания в Олег игрушкин похудел болеет: по версии обвинения, никакая иная мера невозможна, поскольку Зимин может скрыться от следствия, уничтожить улики, давить на свидетелей и имеет достаточные средства к существованию. Последнее важно, потому что, как утверждает Степан, у него квартира в ипотеке, и на нее не хватает денег. А почему вы сами платите за квартиру? Зимин замолкает, и с места встает Василий Кушнир: Ваша честь, я вам сам объясню, моему подзащитному тяжело говорить. Дело в том, что в январе у него умерла мама, профессор физики в РГГУ, и теперь бремя ипотеки полностью легло на плечи Степана.

Я прошу вас изменить моему подзащитному меру пресечения на подписку о невыезде, чтобы у него была возможность оплачивать свою квартиру. Кушнир поясняет, что никаких следственных действий в отношении Зимина за два месяца проведено не было и доказательств его вины не представлено. Едва только судья Скуридина начинает зачитывать текст решения и произносит фразу Суд считает позицию следствия обоснованной и не олег игрушкин похудел болеет нужным изменить меру пресечения на более мягкую, корреспонденты отправляют заметки в редакцию.

Александра Кунько пытается подойти к клетке, но ее выводят приставы. Прислонившись к стенке, она смотрит, как мимо нее ведут закованного в наручники Степана. Стелла Антон, мама двадцатилетнего Дениса Луцкевича, волнуется, что ее не впустят в зал суда и она не посмотрит на олег игрушкин похудел болеет сына.

Дениса, бывшего морского пехотинца, а теперь первокурсника РГСУ, арестовали девятого июня, и с тех пор она его не видела. О том, что с ним происходит последние два месяца, ей известно немного: сидит в камере на десять человек, жалуется на духоту — окно в камере открывается на пять сантиметров, нет простейшего вентилятора и не хватает воды. Об этом Стелле рассказал адвокат Дениса Сергей Леонов, который раз в неделю навещает своего подзащитного. Он ходит к нему с самого начала июня и с того же времени подает жалобы всюду, куда только может: например, на действия бойцов ОМОНа, избивших Дениса во время митинга на Болотной площади.

Фотографии исполосованной дубинками спины Луцкевича шестого мая широко разошлись по сети. На следующий день побои засвидетельствовали в Институте имени Склифосовского. Ответа на жалобу, несмотря на приложенные к ней копии больничных справок, Леонов не дождался. В три часа дня, с часовым опозданием, по коридору Басманного суда ведут Луцкевича. За ним — полицейский с лающей собакой, от которой Стелла в испуге шарахается. Дениса заводят в зал, собака остается ждать в коридоре.

Наличие собаки как бы подчеркивает, что Денис уже признан опасным преступником: его обвиняют в том, что шестого мая на Болотной площади он сорвал с омоновца шлем. Теперь следствие просит суд оставить Луцкевича в СИЗО до зимы, пока идут необходимые мероприятия. Следователь Быков торопливо зачитывает парадоксальный с точки зрения русского языка документ: Боец Траерин узнал Луцкевича по лицу, которое пыталось сорвать с него шлем, в то время как другое лицо пыталось его ударить. В деле, уверяет Быков, есть раскадровка видео, на котором видны действия Луцкевича. Адвокат Леонов ставит раскадровку под сомнение, утверждает, что за шестьдесят с лишним дней никаких следственных действий в отношении Дениса проведено не было, и просит отпустить его под подписку о невыезде.

У подсудимого папа на Украине, он может скрыться, — парирует Быков. Контактов с родственниками на Украине не поддерживаю, — вступает в диалог Луцкевич. Судья Наталья Мушникова, женщина абсолютно непримечательной внешности, предсказуемо поддерживает позицию следствия. Заседание закрыто, Луцкевича заковывают в наручники и выводят из зала — под присмотр собаки, а дальше — в душную камеру.

Мам, ты не волнуйся, — на ходу говорит Денис. В суде ходят слухи о том, что двух обвиняемых по Болотному делу, Олега Архипенкова и Рихарда Соболева, вот-вот отпустят под подписку о невыезде. Осторожно говорят, что адвокатам удалось доказать: ни Архипенкова, ни Соболева на Болотной площади в тот день не было. Они были на Театральной площади, где проходил несанкционированный митинг националистов.

Я звоню адвокату Архипенкова Алексею Орлову. Он уверен в победе: По телефонному биллингу, по видеосъемкам видно, что Архипенкова на Болотной площади в тот день не было. Настя, жена Олега Архипенкова, боится верить в удачу и, пока не увидит мужа собственными глазами, старается не радоваться. Тем временем в Басманный суд привозят активиста Левого фронта Владимира Акименкова. За ним — внушительная группа соратников, включая Сергея Удальцова. До зала, где пройдет заседание, Удальцов так и не доходит: поругавшись с судебными приставами, выбегает на улицу.

Владимир Акименков, худощавый молодой человек двадцати с лишним лет, заходит в зал в сопровождении трех конвоиров и собаки. Баксик у нас нервный, может укусить! Беспрерывно кашляющий следователь Алексей Добарин просит суд оставить Владимира Акименкова под стражей до ноября. Адвокат Владимира Дмитрий Аграновский возражает — у его подзащитного врожденное неизлечимое заболевание сетчатки, он очень плохо видит, ему нужно оформлять инвалидность, и нахождение в СИЗО ему противопоказано. Прокурор Владимир Кольчук, бритый наголо мужчина, похожий на Фантомаса в исполнении актера Жана Маре, даже не пытается скрыть скуки и, пока следователь спорит с адвокатом, бесконечно выводит на бумажках какие-то виньетки.

Добарин скороговоркой произносит, что решается вопрос о выделении дела Акименкова в отдельное производство. Точно такие же вопросы решаются и в отношении Степана Зимина и Дениса Луцкевича, и, судя по всему, дела всех болотников будут слушаться по отдельности. Спокойно выслушав фразу Добарина о том, что обвиняемый может скрыться от следствия, Владимир Акименков задает резонный вопрос: Как же я могу скрыться от следствия, если у меня даже заграничного паспорта нет? В ответ Добарин зачитывает характеристику Акименкова, выданную его участковым: Скрытен, с правоохранительными органами не сотрудничает, снимает участкового на видеокамеру, грубит старшим, не принимает участия в поддержании порядка. Журналисты улыбаются, и судья Наталья Дударь, хрупкая блондинка, говорит неожиданно грозно: А вот тех, кто будет улыбаться и особенно смеяться, мы будем тут же выводить из зала! Его вина, по словам Аграновского, следствием не доказана.

Но Акименков — и кого это удивит? Его выводят из здания под крики: Держись, Володя, мы с тобой! 5 Водник с бутылкой минеральной воды в руках. На адвоката в обывательском понимании он похож меньше всего: на нем сетчатая майка без рукавов, шорты и шлепанцы, голова обрита наголо, на лице — два заметных шрама.

Последствия автомобильной аварии, ничего интересного, — отмахивается он от моего вопроса. Когда я спрашиваю Максима, стоит ли считать его адвокатом, специализирующимся на защите националистов, он обижается: Каждый гражданин страны имеет право на квалифицированную защиту, и меня позвали защищать Рихарда только потому, что у меня высокий процент оправдательных приговоров. После того как Соболев был оправдан по делу Белых волков, Коротков-Гуляев добился полной реабилитации своего подзащитного. А потом стал его защитником в новом деле. На данной стадии, — аккуратно говорит он, — у нас четкая позиция, что Рихард на Болотной площади не присутствовал и не принимал участия в действиях, которые имели отношение к массовым беспорядкам.